Meer nummers van keeroo
Beschrijving
Uitgebracht op: 27-03-2026
Songtekst en vertaling
Origineel
. Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах".
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах".
Вдихаю тридцять перше дванадцяте двадцять п'ятого.
Нема тут що питати, бо ніяк не святкуватиму. Нічо не помінялось, лиш адреса, де я мешкаю.
Сам плюс-мінус, як в двадцять четвертому, зрештою. За вікном пост "Новий рік", в динаміках пост-рок.
Пост в мережі ніхто не побачив, мимо пронесло.
Двадцять шостий заступив на зміну, поки навмання. Ще не прийняли мене, але ніхто й не відміняв.
Кожну ніч даю обіцянку прямо перед сном прокинутись і стати нормальним пацаном. Алло, доктор?
Так. А можна на прийом? В будь-який комфортний час. Ти ж буквально за склом.
В черговий раз сідаю, зазираю в нотатки. Що я хотів собі самому чи тобі сказати?
Монотонний плин мого життя у рандомних рядках, бо всі ці речі не більше, ніж пам'ять і прах. Завмер серед сущого, так ніби паралізований.
Не розумію, куди рухатись і хто навколо. Є програма Dallas, бій на сервіс терміново.
Я завис у полоні, не вилізу навіть з наркологом. Три години на телефоні з другом кращим.
Слухаю, не перебиваю, інакше нащо я?
Братан, ти не сам, і ще якісь банальні фрази. Певно, так має бути. Сорян, якщо образив.
Осінь календарна за вікном тихо нагадує, що літо уявне давно проходить по накатаній.
В моїх чернетках тисячі слів, та кому сказати би? Всі знайомі обзавелися крайніми хатами.
Нема потрібних слів, чарівної пілюлі. Бракує кольорів, їх більше не існує. Хвилини чи роки?
Так ніби без натиску. Питання риторичне. Добре, що не на пасху.
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах". Ей, браза, не повернути назад.
Своє обличчя світ мені давно вже показав. Гнилий базар, тут лише дешевий азарт.
Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах". Наді мною неба зоряного полоса.
Прислухаюсь, і тихо, та наче сам. Молитви жодної не чутно в мертвих лісах.
Бог сьогодні вихідний. Будда. Чи то Аллах?
Швидко виростають чужі діти, будинки, витрати, лиш я не виросту вже. Така от правда.
Не намагаюсь витискати з себе те, чим я не є, бо з таким розкладом справжнє всередині гниє.
Терпіти не можу людей, та особливо чужих. Ти хотів допомагати? Га? Зникни, поможи.
Де я напложив, скажи, щоб мати цей зажим внутрішніх пружин? Через це так півжиття прожив.
Набираю ще боргів наверх, тіпа мало вже. Може розрахуюся колись, раптом повезе.
Мрії про купу капусти солодки, як бізе. Не братішка я тобі, ні разу совість не гризе. Попри
Авору проходжу, там бігають люди прості. Заносить запах знайомий.
То запах бідності. Ніколи нема втікати, ні найменшого наміру.
Як піду, то виключно у свою одиночну камеру. Зранку все повторюю собі цю мантру завчену. Не працює.
І хто би зараз підказав, чому?
Я б сусідів заборонив на рівні законодавчому за які такі діяння Всесвіт нам послав чуму. Їх тільки очім домінують білі Тастери.
Мозок відразу каже: "Ти, тобі бездарь старий".
Серце коле, в голову тулять болі кластерні. А мені ж до цього треку доробляти мастеринг.
Інколи здається, що я творчий до хуя такий, але продаю своє життя, як всі, за копійки.
Якось не з руки, ніби чи кишенями мілкий. Вибору немає, роблю вигляд типу залюбки.
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах".
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: "Трижи глаза і по газах".
Пам'ятаю грустного тіпа з дитинства на лавці. Ми з ним базарили за Iron Maiden.
Він дуже старався бути молодим і розуміючим, з нами на темі.
Я тоді не відбивав, яка на душі в нього темінь. Думалось, який старий він, зовсім не пацан.
Пролетіла купа років, я тепер старію сам. Пам'ятаю, хто такий Тарзан. Хаваю Уролесан.
Хтось би мені сказав, не повірив би з купа сльозах.
З віком починаєш розуміти, тобі скажу просто, ці дивні цифри сто сорок риска дев'яносто не цікавлять, зараз інші числа.
Повір, блядь, краще поменше сто двадцять на вісімдесят. Коліна не бентежать, слава
Богу, інші речі так. Не розповідатиму про це, у вас і свій бардак.
Висипало небо холодний білий порошок. Може хтось би їбанув петарду надворі, чи що?
Надто довго за компом, вже голова по швах. Повільно сочиться чорний дим крізь сивий дах.
Тепер буду терпіти, як робота тисне скроні. Не придумав тут навіть ніякої іронії.
Хочеться до чаю взяти з шоколадом круасан. Слава небесам, ще на вулицю виходжу сам.
Кімната, храм, подорожі, Інстаграм, ресторан, про-Спати я дивану.
Я б забіг з великої, та на ацтеці мертва тиша, в асаулті нема нікого, то що це я пишу?
Тепле полум’я свічі породжує думки холодні.
Вкотре як бухав би, то напився би сьогодні. Нема полегшення - це те, шо відчуваю від чаю теплого.
Доза вітчаю, я засвідчую сенс ніби втратився, а з ним сила вся.
Речі по місцях, і як курив, то курнув би косяк. Ей, браза, не повернути назад.
Своє обличчя світ мені давно вже показав. Гнилий базар, тут лише дешевий азарт.
Мій кент сказав: «держи глаза и погазай». Ей, браза, не повернути назад.
Своє обличчя світ мені давно вже показав. Гнилий базар, тут лише дешевий азарт.
Мій кент сказав: «держи глаза й погазай». Не люблю прокидатися самого рання. Знаєш чого? Чого?
Бо це якась хуйня. Раніше все не застосовував, а приміняв, а потім дав дурпля.
Що? Шо це якась хуйня. Тексти у мене похмурі, в принципі, як і біти.
Не кажи мені, як робити, не скажу, де піти.
Нестерпно всередині, добре, що завжди на волі. Я лікую біль і цими ліками годую толку. Галіма ідея питати в людей.
Не задавай питань, коли не хочеш мати відповідей. Ти можеш…
Ти можеш не почути, навіть якщо вуха є. Лиш два типи людей: ті, хто читає, і хто слухає.
Як на диво, сьогодні пречудовий ранок. Час зробити щось таке, що не робив, коли погано було.
Багато втрачено, байдуже чи то байдуже.
Певні речі, як от час, ніколи вже не надолужу.
Хочеться мир, щоб над головою спокій в голові, аби навколо всі були свої і спогади нові. Постійно в музиці кручусь, несе інерцію статя.
Приблизно трохи далі, ніж середина мого життя. Кожен день я почуваюсь слабо, ніби на краю.
Я не вирішую свої проблеми, я їх створюю.
Старанно конспектую себе у ці дивні вірші, такі, як є, не кращі, не гірші.
Договорю ще раз сам собі, що всі ми прийшли з пустоти. Рахую не до десяти, щоб думку свою донести.
Тебе ніхто не чує, бро, кажу сам собі прости. В цілому похуй, піду оновлю плейлисти.
Здавалося, життя попереду, але позаду це. Кожна картинка закарбована на мапі прапорцем.
Горю живцем і думаю: хараптом пронесе. Ну ось і все, я видихаю, так і не знайшовши сенс.
Ей, браза, не повернути назад. Свое обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: «дерży гласа і погазай».
Ей, браза, не повернути назад. Сщее обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: « держы гласа і погазай».
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: « держы гласа і погазай».
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий базар, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: « держи гласа і погазай».
Ей, браза, не повернути назад. Своє обличчя світ мені давно вже показав.
Гнилий баzar, тут лише дешевий азарт. Мій кент сказав: « держи гласа і погазай». Ей, браза
Nederlandse vertaling
. Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht."
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht."
Ik inhaleer eenendertigste twaalfvijfentwintigste.
Er valt hier niets te vragen, want ik ga het niet vieren. Er is niets veranderd, alleen het adres waar ik woon.
Plus-minus zelf, zoals in de vierentwintigste tenslotte. Post "Nieuwjaar" buiten het raam, post-rock-luidsprekers.
Niemand zag het bericht op het netwerk, het kwam voorbij.
De zesentwintigste nam het over, tot nu toe willekeurig. Ze hebben mij nog niet geaccepteerd, maar niemand heeft geannuleerd.
Elke avond, vlak voordat ik naar bed ga, beloof ik dat ik wakker zal worden en een normale jongen zal worden. Hallo dokter
Ja. Kan ik een afspraak maken? Op elk geschikt moment. Je staat letterlijk achter het glas.
Ik ga weer zitten en bekijk mijn aantekeningen. Wat wilde ik tegen mezelf of tegen jou zeggen?
De eentonige stroom van mijn leven in willekeurige lijnen, omdat al deze dingen niets meer zijn dan herinnering en stof. Hij verstijfde midden in alles, alsof hij verlamd was.
Ik begrijp niet waar ik heen moet en wie er in de buurt is. Er is een Dallas-programma, de strijd om dienstverlening is urgent.
Ik zit vast in gevangenschap, ik kom er niet uit, zelfs niet met een narcoloog. Drie uur aan de telefoon met een beste vriendin.
Ik luister, ik onderbreek niet, waarom zou ik anders?
Broeder, je bent niet de enige, en enkele andere banale zinnen. Waarschijnlijk zou het zo moeten zijn. Soryan, als hij beledigd is.
De kalenderherfst buiten het raam herinnert er stilletjes aan dat de denkbeeldige zomer al lang voorbij is.
Er staan duizenden woorden in mijn concepten, maar wie kan het zeggen? Alle kennissen hebben extreme huizen gekocht.
Geen woorden nodig, magische pil. Kleuren ontbreken, ze bestaan niet meer. Minuten of jaren?
Alsof er geen druk is. De vraag is retorisch. Het is maar goed dat het geen Pasen is.
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht." Hé, woede, er is geen weg meer terug.
De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien. Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier.
Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht." Boven mij is een sterrenhemel.
Ik luister, en rustig, maar alsof ik alleen ben. In het dode bos wordt geen enkel gebed gehoord.
God is vrij vandaag. Boeddha Is het Allah?
De kinderen, huizen en uitgaven van anderen groeien snel, maar ik zal niet meer volwassen worden. Dat is de waarheid.
Ik probeer niet uit mezelf te persen wat ik niet ben, want met zo'n schema rot de echte binnenkant weg.
Ik kan niet tegen mensen, vooral niet tegen vreemden. Wilde je helpen? Haha? Ga weg, help mij.
Waar heb ik betaald, vertel me, om deze interne veerklem te hebben? Hierdoor heeft hij de helft van zijn leven zo geleefd.
Ik maak nog meer schulden, dat is niet genoeg. Misschien kom ik ooit wel tot rust, dan heb ik geluk.
Dromen over een bosje zoethoutkool zijn als meringue. Ik ben je broer niet, ik heb nooit last van mijn geweten. Ondanks
Ik passeer Avora, er rennen gewone mensen. De geur is bekend.
Het is de geur van armoede. Er is nooit enige ontsnapping mogelijk, zelfs niet de geringste bedoeling.
Als ik ga, ga ik alleen naar mijn eenzame cel. 's Morgens blijf ik deze uit mijn hoofd geleerd mantra voor mezelf herhalen. Werkt niet.
En wie zou nu suggereren waarom?
Ik zou de buren op wetgevend niveau verbieden, vanwege dergelijke acties heeft het universum ons een plaag gestuurd. Ze worden enkel visueel gedomineerd door witte Proevers.
De hersenen zeggen onmiddellijk: "Jij, jij oude man."
Mijn hart bonkt, clusterpijn in mijn hoofd. En ik moet de mastering voor dit nummer voltooien.
Soms lijkt het erop dat ik enorm creatief ben, maar ik verkoop mijn leven, net als iedereen, voor centen.
Op de een of andere manier uit de hand gelopen, alsof de zakken ondiep zijn. Er is geen keus, ik doe alsof ik een hobbytype ben.
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht."
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn cant zei: "Houd je ogen op het gas gericht."
Ik herinner me een verdrietige man uit mijn kindertijd op de bank. Hij en ik hadden onderhandeld over Iron Maiden.
Hij deed heel zijn best om jong en begripvol te zijn, met ons over dit onderwerp.
Op dat moment besefte ik niet wat voor duisternis er in zijn ziel was. Ik dacht hoe oud hij was, helemaal geen jongen.
Er zijn heel wat jaren verstreken, nu word ik zelf ook oud. Ik herinner me wie Tarzan is. Havayu Urolesan.
Als iemand het mij had verteld, had ik het met veel tranen niet geloofd.
Naarmate je ouder wordt, begin je te begrijpen, ik zal het je eenvoudig vertellen, deze vreemde getallen van honderdveertig streepjes en negentig zijn niet interessant, nu andere getallen.
Geloof me, verdomd, het is beter om minder dan honderdtwintig tot tachtig te zijn. Knieën zijn niet beschamend, glorie
Bij God, andere dingen wel. Ik zal je er niets over vertellen, je hebt je eigen rotzooi.
Een koud wit poeder viel uit de lucht. Misschien zou iemand buiten een knaller verpesten of zoiets?
Te lang achter de computer zitten, mijn hoofd zit al in de knoop. Zwarte rook sijpelt langzaam door het grijze dak.
Nu zal ik verdragen hoe het werk op mijn slapen drukt. Ik heb hier niet eens aan enige ironie gedacht.
Ik wil graag een croissant met chocolade als thee. Godzijdank ga ik nog steeds alleen naar buiten.
Kamer, tempel, reizen, Instagram, restaurant, pro-Slaap op de bank.
Ik zou wegrennen voor de grote, maar er heerst doodse stilte op de Azteca, er is niemand bij de aanval, dus wat schrijf ik?
Een warme kaarsvlam creëert koude gedachten.
Als ik weer dronken was, zou ik vandaag dronken worden. Er is geen verlichting - dit is wat ik voel bij warme thee.
Ik zweer het, ik getuig dat de betekenis verloren lijkt te zijn gegaan, en daarmee ook alle kracht.
Dingen zijn op sommige plaatsen, en als hij rookte, zou hij een stijl roken. Hé, woede, er is geen weg meer terug.
De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien. Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier.
Mijn Kent zei: "houd je ogen open en loop." Hé, woede, er is geen weg meer terug.
De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien. Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier.
Mijn Kent zei: "Houd je ogen open en loop." Ik hou er niet van om heel vroeg wakker te worden. Weet je wat? van wat
Omdat het een soort onzin is. Vroeger gebruikte ik niet alles, maar gebruikte het en gaf toen een dwaas.
Wat? Dit is een soort onzin. Mijn teksten zijn in principe somber, evenals beats.
Vertel me niet hoe ik het moet doen, ik zal je niet vertellen waar je heen moet.
Van binnen is het ondraaglijk, het is goed dat je altijd vrij bent. Ik behandel de pijn en met deze medicijnen voed ik de ziel. Het is een goed idee om mensen te vragen.
Stel geen vragen als je geen antwoorden wilt. Je kunt…
Het kan zijn dat je het niet hoort, ook al heb je oren. Er zijn slechts twee soorten mensen: zij die lezen en zij die luisteren.
Verrassend genoeg is het vandaag een prachtige ochtend. Tijd om iets te doen wat ik niet deed toen het slecht was.
Er is veel verloren gegaan, onverschillig of onverschillig.
Bepaalde dingen, zoals tijd, zal ik nooit goedmaken.
Ik wil rust, zodat er boven mijn hoofd rust in mijn hoofd komt, zodat iedereen om mij heen zijn eigen en nieuwe herinneringen heeft. Ik draai voortdurend mee in de muziek, ik draag de traagheid van het lichaam.
Ongeveer iets verder dan het midden van mijn leven. Elke dag voel ik me zwak, alsof ik op het randje sta.
Ik los mijn problemen niet op, ik creëer ze.
Ik vat mezelf zorgvuldig samen in deze vreemde gedichten, zoals ze zijn, niet beter, niet slechter.
Ik ben het nogmaals met mezelf eens dat we allemaal uit de leegte zijn gekomen. Ik tel niet tot tien om mijn punt duidelijk te maken.
Niemand kan je horen, maat, ik zeg tegen mezelf dat ik moet vergeven. Over het algemeen, fuck it, ik ga de afspeellijsten bijwerken.
Het leek erop dat het leven voor ons ligt, maar erachter. Elke afbeelding is met een vlag op de kaart gegraveerd.
Ik brand levend en denk: het waait wel weg. Nou, dat is alles, adem ik uit, maar ik kan de betekenis nog steeds niet vinden.
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn Kent zei: 'Houd je stem zacht en loop.'
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij dit gezicht al lang geleden laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn Kent zei: 'Houd je stem zacht en loop.'
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn Kent zei: 'Houd je stem zacht en loop.'
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn Kent zei: "Zwijg je stem en loop weg."
Hé, woede, er is geen weg meer terug. De wereld heeft mij lang geleden haar gezicht laten zien.
Rotte bazaar, alleen maar goedkope opwinding hier. Mijn Kent zei: "Zwijg je stem en loop weg." Hé, Braza